Новости

Белоусов Ю.В. Тезисы по актуальным вопросам экономической теории

© ООО "Центр прикладной экономики"

Экономическая теория сегодня не в моде. А жаль. Без решения некоторых теоретических вопросов, или, хотя бы, их обсуждения, мы можем наделать множество практических ошибок.  Ошибки же могут стоить очень дорого. Поэтому хочу предложить для обсуждения несколько тезисов на темы, крайне важные для современной экономики России.

Деньги - это не товар

Когда я получал экономическое образование, нам втолковывали определение, что деньги, это товар, выполняющий функции всеобщего эквивалента стоимости всех товаров. Прошло сорок лет, но ничего не изменилось. По-прежнему в энциклопедиях и учебниках я натыкаюсь на старое определение. В основе этого определения лежит теория стоимости Карла Маркса, разработанная почти двести лет назад. Уже во времена К. Маркса теория стоимости была не единственной, существовали и развивались другие экономические школы. Особенно активно теория денег стала развиваться в ХХ веке.  Но не в Советском Союзе. Некоторые теоретические догмы невозможно было подвергнуть сомнению. Например, материализм. Из марксистского определения явно следует материальность денег. Деньгами в XIX веке было только золото, иные деньги должны были на золото обмениваться.

К. Маркс был материалист. Но материальны ли деньги? Для Робинзона Крузо денег не существовало. Золото было, серебро было, даже бумажные купюры он мог нарисовать, но денег не было. Деньги появляются только в обществе.   Достаточно появления Пятницы, и деньги уже могут возникнуть. Но сначала они возникают только в головах Робинзона Крузо и Пятницы, а не в материальных слитках золота. Золото - это только счетная единица, как таблица умножения или таблица мер и весов. Мы измеряем вес килограммами, а цену – рублями (раньше граммами золота). Для измерения веса придумали железные гири, для измерения цены – золотые монеты. Железо лучше подходит для измерения веса, чем золото, хотя сама единица в 1 килограмм привязана к воде. Цену же привязали к золоту. Так было удобно. А потом стало неудобно. Правители захотели проводить более активную экономическую и финансовую политику. Они и раньше ее проводили, используя механизм порчи денег. Но механизм инфляции оказался намного проще и эффективнее. И золото перестало быть деньгами, а деньги потеряли материальный носитель. Вот здесь и появляется главный вопрос: сколько денег нужно государству? Иначе: сколько денег должно быть в обращении? При деньгах - золоте этого вопроса не было, сколько золота, столько и денег. Эта простота до сих пор имеет своих сторонников, желающих возродить золотой стандарт. И многое в таких рассуждениях справедливо. Посмотрите, некоторые страны проводят просто авантюрную финансовую политику. Зимбабве в 2008 году выпустили 100 триллионов долларов Зимбабве одной купюрой. Но и это не помогло, пришлось вообще отказаться от национальной валюты, признав полное поражение в войне с инфляцией. А все ли довольны эмиссионной политикой США? Только ленивый не критикует финансовые власти США за огромный государственный долг в 17 триллионов долларов, который делает неустойчивым всю мировую финансовую систему.

Кроме того, товарное определение денег появилось тогда, когда люди обменивались, в первую очередь, товарами. Сейчас обмен услугами происходит, наверное, чаще, чем обмен товарами. Может быть, есть смысл изменить определение денег на следующее: деньги – это услуга, выполняющая функции всеобщего эквивалента. И выбрать самую универсальную услугу в качестве всеобщего эквивалента, например, услугу парикмахера, повара или таксиста. Я не шучу, это в современном варианте реализовано в Итакском часе[1]. По крайней мере, его идея более близка современной экономике услуг, чем экономике, основанной на товарном производстве.

А электронные деньги - это товар? Биткойн – это товар? Это деньги, но никак не товар. Потому что, деньги, это нечто идеальное, они существуют только в отношениях и головах людей. Материальных денег нет. Мне могут сказать, что в кармане каждого человека есть банкноты или монеты. Конечно. Но таких людей все меньше и меньше. У многих сейчас в  кармане только банковская карточка. Вы имеете деньги, если у вас только банковская карточка? Да, конечно. Но что это такое? Это просто какой-то компьютерный код на каком-то неизвестном вам сервере. Код этот, конечно материален, но не сами деньги. Деньги, это только отношения, возникающие между людьми по поводу обмена и распределения благ, как товаров, так и услуг.

Имеют ли приведенные выше умозрительные размышления какое-то практическое применение. Безусловно. Возьмите, например, современную российскую мечту превратить рубль в мировую резервную валюту. Для реализации этой мечты из материалистического определения денег следует, что чем больше Россия будет производить товаров, тем ближе мы приблизимся к цели. Исходя из этой логики, если Россия сможет произвести больше товаров, чем сегодня, граждане других стран распродадут свои доллары и евро, и будут копить на пенсию рубли. Американцы и европейцы, прежде чем поехать в Турцию или Таиланд, сначала побегут в обменники, чтобы свои доллары и евро поменять на рубли, которые возьмут с собой в путешествие. Но дело совсем не в количестве товаров. Больше всего товаров производит Китай, но юань не стал мировой резервной валютой. Хотя правительство Китая очень много для этого делает, и, надо признать, добилось определенных результатов, но пока незначительных.

В реальном мире все устроено по-другому. Главное в современных финансах – это доверие. Материально доверие измерить невозможно. Но если вы в целях накопления покупаете в России доллары, значит, вы экономике США доверяете больше, чем экономике России. Рубль (или юань) станет мировой резервной валютой только тогда, когда ему будут доверять. И ничего другого не надо, только доверие. А вот как его добиться, это уже отдельный вопрос. И это уже вопрос совершенно практический. Один существенный аспект совершенно очевиден: нет смысла даже мечтать о превращении рубля в мировую резервную валюту без обеспечения предсказуемой государственной финансовой политики. А вот с эти у нас дела обстоят не просто плохо, а чем дальше, тем хуже.

И, напоследок, о биткойне. Это крайне любопытный вопрос, как с точки зрения экономической теории, так и практики. Мир становится глобальным, все больше и больше. Глобальной становится экономика, а финансы остаются локальными. Каждая страна, за исключением членов ЕС, желает осуществлять собственную финансовую политику. Наверное, это правильно на современном этапе. Но не является ли биткойн предвестником какой-то глобальной финансовой системы? Биткойн атакуют финансовые органы разных стран, в том числе США и России, а он укрепляется. Уже eBay готов принимать его в оплату товаров. Мне кажется, что биткойн должен нравиться сторонником золотого стандарта. Эмиссия биткойна запланирована на много лет вперед, изменить ее не под силу ни одному правительству. Мы можем вернуться к старой простой и понятной схеме: сколько биткойнов – столько денег, но уже на новом технологическом уровне. Говорят, что человечество развивается по спирали. Возможно.

Управление для дураков

Когда-то в детстве я увлекался фотографией. Увлекаюсь и сейчас. Не важно, какое качество моих фотографий, важно как изменился процесс. Раньше, даже для получения обычных фотоснимков среднего качества, мне необходимо было обладать многими знаниями и умениями. Я должен был установить выдержку и диафрагму на фотоаппарате в соответствие с чувствительностью пленки и условиями освещения, навести на резкость, заснять и достать фотопленку. Далее в полной темноте заправить пленку в бачек, залить проявитель, промыть, залить закрепитель, промыть, высушить пленку. Это я получил только негатив, а затем начинался еще долгий процесс печатания фотографий. Сейчас дети пяти лет выкладывают в интернет фотографии, о качестве которых я раньше даже мечтать не мог. Что изменилось? Изменился фотоаппарат. Любая самая простая «мыльница» сегодня – это очень сложное техническое устройство, напичканное процессорами и датчиками. А управлять этим устройством стало очень просто. На «мыльнице», как правило, всего одна кнопка. Любой, извиняюсь, дурак сможет управлять таким аппаратом.

Для чего я это рассказал? Для того, чтобы начать анализ глобальных изменений в управлении. Начался этот процесс с техники, точнее с управления техникой. Все технические устройства становятся все более сложными, а управлять ими все более просто. Почитайте руководство пользователя современного автомобиля. Вы там прочтете, как радио настроить на любимую волну или как включить свет в салоне. А что про двигатель? Да ничего. Если на панели загорелся такой индикатор, то следует ехать в сервисный центр, а если загорелся другой индикатор, ехать нельзя, вызывайте эвакуатор, в сервисе вашим автомобилем займутся профессионалы. Мерседес от Жигулей отличается тем, что устройство Мерседеса намного сложней, а управлять Мерседесом значительно легче.

Можно привести еще тысячу примеров, но тенденция остается прежней. Системы управления техникой становятся все сложней, а само управление – все проще. Это естественно, ведь при создании систем управления используются человеческие знания, опыт, наука, в конце-то концов. Но эти тенденции характерны не только для процессов управления техникой. С конца прошлого века эти тенденции стали активно внедряться в управление бизнесом. Посмотрите, какие мощнейшие компьютерные системы управления бизнесом созданы. Не в упрек другим и не в целях рекламы назову только SAP R3 (SAP ERP). В основе этой системы многолетний опыт, высочайшая квалификация ученых и консультантов. А смысл остается тот же: создается очень сложная система управления компанией, но управлять компанией становится намного проще. Около 40 тысяч компаний в 120 странах мира пользуются различными решениями фирмы SAP. Есть подобные  разработки и других фирм.

Решения SAP внедряются в том числе в России. Их внедряют, в первую очередь, крупные кампании, которые активно ведут международный бизнес. Внедрение идет очень тяжело и не всегда успешно. Но все же идет. Бизнес, повторяю, активно включенный в международное экономическое сотрудничество, понимает необходимость таких решений. А вот где отсутствует даже понимание – это в сфере государственного управления. Мне известен только один случай попытки внедрения ERP систем в государственном управлении в России. Несколько лет назад был реализован проект по внедрению SAP R3 в систему управления финансами и имуществом Пермского края. Проект закончился тем, чем и должен был закончиться. Из бюджета выплачено несколько сот миллионов рублей, а про систему уже забыли, так ее практически и не запустив. При существовавшей в то время системе государственного управления в Пермском крае иного результата и не могло быть.

Внедрение любой профессиональной системы управления, особенно типа ERP, требует огромной подготовительной работы и внедрения многочисленных формализованных управленческих процедур. Но это входит в полное противоречие с практически единственной системой управления, применяющейся на всех уровнях государственной и муниципальной власти – системой «ручного» управления. Не нужны нам процессоры и датчики, мы сами можем лучше. А ученые, консультанты и специалисты всякие, с их знанием и опытом, – пусть студентов учат, пользу какую-то приносят. Я, в принципе, не против системы «ручного» управления, если есть гениальный менеджер, хотя все равно при ручном управлении очень высокие риски. Но где же нам найти гениальных менеджеров на все уровни государственной власти?

Информационные технологии в государственной и муниципальной власти, конечно, внедряются. И не просто внедряются, а на многие миллиарды рублей. Только вот результата от их внедрения нет. Это не упрек IT-компаниям, программисты-то как раз в России сильные. А вот с постановкой задач – просто беда.

Предлагаю: может быть нам попробовать серьезно подготовиться и массово внедрить системы государственного управления типа ERP? Вряд ли хуже будет. Кто-то готов отказаться от «ручного» управления?

Эффективность

Переход от старой системы управления к новой должен сопровождаться повышением эффективности. Вот об этой самой эффективности и хотелось бы поговорить.

Часто приходится слышать, что необходимо повысить эффективность бюджетных расходов. Это настолько распространенное явление, что я и сам так иногда говорю. Понимаю, что говорю какую-то глупость, но ничего не могу поделать. Почему глупость? Здесь все просто. Точного определения эффективности нет,  в целом же все соглашаются, что это отношение эффекта к затратам (или расходом) на достижение этого эффекта. То есть, эффективность – это дробь, в числителе которой эффект, в знаменателе – расходы. Поэтому, расходы, это только часть формулы, определяющей эффективность. Никакой эффективности расходов просто не может быть.

Эффективность в этом смысле может быть государственного  управления или эффективность деятельности органа власти. Конечно, подсчитать эффективность крайне сложно, в первую очередь, из-за трудностей определения эффекта. Знаменатель-то как раз считается достаточно легко. А вот как посчитать эффект образования, культуры, здравоохранения? Тем более, что желательно считать все надо в рублях, чтобы и числитель, и знаменатель использовали одну и ту же единицу измерения. Это достижимо в бизнесе, а в государственном управлении практически невозможно. И даже в бизнесе это сложно, поэтому для определения эффективности используется не один показатель, а целый набор: производительность труда, фондоотдача, себестоимость и другие показатели. Но самые точные из них имеют в знаменателе затраты.

В государственном управлении в России показатели эффективности в точном понимании этого термина не считаются. Показатели, введенные Указом Президента РФ от 21.08.2012 г. № 1199 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации» являются показателями эффекта, но не эффективности. Если их соотнести с показателями затрат, тогда это будут показатели эффективности. Но вряд ли это произойдет в ближайшее время. В последние годы бюджетные затраты существенно выросли, например в образовании. А вырос ли эффект? Если он не вырос, мы получим достаточно резкое снижение эффективности. А кто же хочет в этом признаваться?

Плохо, к сожалению, обстоят дела и с другими показателями, которые обычно используются для оценки эффективности. Понятно, что многие из них подсчитать трудно, но некоторые вполне возможно. Например, показатель фондоотдачи. В ходе одной научно-исследовательской работы было установлено, что в пределах одного муниципального образования показатель фондоотдачи библиотек отличается в десятки раз! Это очевидный сигнал о неэффективном использовании помещений отдельными библиотеками. Для библиотек, вообще, достаточно хорошо подходят показатели эффективности, применяемые в бизнесе, так как основная деятельность библиотек описывается одним основным показателем – количество документовыдач. Разделив количество документовыдач на общую площадь, мы получим показатель фондоотдачи, разделив на количество работников – показатель производительности труда и так далее. Аналогичные разработки можно делать и в других отраслях социальной сферы. Конечно, это достаточно сложно, но это не главное. Главное – это никому не нужно.

Есть и более сложные экономические инструменты повышения эффективности государственного управления. Например, очень интересно применить для нужд государственного управления метод функционально-стоимостного анализа, одним из авторов которого, кстати, является советский инженер Юрий Соболев. Но это уже высшая математика, а нам бы с таблицей умножения как-нибудь разобраться.

О вреде коррупции

О том, что коррупция – это плохо, знают все, в том числе и коррупционеры. Но из опыта общения с людьми я сделал вывод, что знают плохо. Обычно все сводится к тому, что воруют, и всегда, мол, воровали. Речь скорее идет об этике, а не об экономике.

Для экономиста коррупция, это совсем не то же самое, что воровство. Вообще-то, проблема коррупции в мировой экономической науке очень хорошо изучена, но в России этому вопросу не уделяют должного внимания. Хотя именно коррупция является основным тормозом экономического развития России.

Мы живем в рыночной экономике, в которой действуют свои законы. Вернее, они должны действовать, но этого не происходит. В первую очередь, это касается конкуренции. За счет чего развивается рыночная экономика? За счет конкуренции. В конкурентной борьбе побеждает тот, кто производит товары или услуги дешевле или более высокого качества. Для этого внедряется новая техника и технология, новые методы управления и так далее. Кто побеждает в России? Кто сделал качественнее или дешевле? Совсем нет. Побеждает тот, кто дал взятку, организовал «откат». Зачем новая техника, новая технология? Все это совсем не главное. Коррупция убивает развитие. Но это не относится к компаниям, которые конкурируют на международных рынках. Им-то приходится работать в условиях конкуренции. Именно эти компании обеспечивают хоть какое-то развитие, отмечаемое статистикой.

При великолепных ценах на нефть последние 10-15 лет, Россия могла бы иметь отличные показатели экономического развития. Но этого не произошло. Поток нефтедолларов, хлынувший в страну, мог обеспечить огромный платежеспособный спрос, но он сдерживался бегством капитала за границу. И практически нет исследований, почему капитал утекает из России. На мой взгляд, именно коррупция является основной причиной вывоза капитала.

По уровню коррупции, измеряемой Transparency International, Россия в 2013 году разделила места со 127 по 135 из 175 обследованных стран. Есть, как мы видим, еще более коррумпированные страны, но капитал бежит не в эти страны. Он направляется в страны с низким уровнем коррупции (Австрия, Нидерланды, Кипр, Германия, Испания и др.).

В 2014 году экономический рост в России практически прекратился. Более того, на мировых рынках отмечается снижение цен на нефть. По всей вероятности это приведет к отрицательным значениям показателей экономического роста по итогам 2014 года. Есть ли в России какие-то ресурсы или резервы, способные переломить начинающуюся кризисную тенденцию? Да, есть одно испытанное и надежное средство – увеличить инфляцию, соответственно, девальвировать рубль. Но это краткосрочная мера, эффект от которой непродолжителен, при этом возникнут нежелательные социальные последствия. Инфляция – это решение проблем государства за счет населения. Еще есть золото-валютные резервы, фонд национального благосостояния и так далее. Но эти ресурсы должны обеспечить существование, в первую очередь, государственного сектора в кризисных условиях, их надолго не хватит. Тем более, что уже сегодня эти резервы начали активно расходоваться.

В долгосрочном же плане самый значительный резерв России – это снижение уровня коррупции. Этот ресурс очевиден, его только нужно использовать. Никто не говорит, что это просто, главное, чтобы было такое желание. Коррупция проникла во все сферы общества. По мнению руководителя администрации президента России Сергея Иванова «…основная коррупция сейчас не в среде чиновников. И даже если говорить о них, не на верхнем уровне. Она ниже - в муниципалитетах, в регионах. Самое главное: у нас огромный объем бытовой коррупции и коррупции в сфере предпринимательства» (Российская газета, № 6487 от 22 сентября 2014 года). А это значит, что для коррупции в России есть питательная почва. На мой взгляд, это то самое «ручное» управление, речь о котором шла выше.



[1] Итакский час – местная денежная единица в городе Итака (США). Стоимость 1 часа установлена исходя из предполагаемой стоимости 1 часа работы одного человека. Итакским часом можно расплатиться с частными лицами и организациями, которые согласны их принимать. В городе Итака таких организаций сейчас более 500. Первоначально часом можно было расплатиться за услуги с парикмахером или таксистом, сейчас их принимают практически все магазины города. Итакский час можно обменять на доллары США по курсу 1 час = 10 долларам, но обязательность обмена отсутствует, все делается на добровольной основе. Эмиссию осуществляет Наблюдательный совет, который может выдавать Итакскими часами кредиты, но только беспроцентные. Муниципалитет выдает Итакскими часами гранты некоммерческим организациям. Стоит отметить, что законодательство США позволяет использовать местные деньги. В России местные или региональные деньги запрещены.

6 октября 2014