От клиринга к лоббингу и рутинингу

Интервью научного руководителя Центра Ю.В.Белоусова, газета "Деловое Прикамье", №12, 10 апреля 2009

Десять лет назад были иными и кризис и возможности с ним справляться

Владимир Ярошенко

Юрий Викторович, если сравнивать 1998-й и 2008-й годы, то получается, что…

 – Прошлый кризис чисто российский. В нашей экономике и так-то все было плохо, а стало совсем худо. Бюджетных резервов не было. Центральная власть если и действовала, то, деликатно выражаясь, бездарно. Но в остальном мире было нормально. А это значит,  попросту говоря, что там можно было занять денег. А сейчас плохо у всех и везде. Зато за предшествующее относительно удачное десятилетие наша страна поднакопила «жирок», за счет которого можно жить. Некоторое время.

– Кризис в представлении обывателей начался внезапно. Обвиняют ученых и власти, которые его прозевали. И кстати, то, что все началось с ипотеки, это случайность или закономерность?

– Ни то, ни другое. «Рвануть» могло где угодно. Что касается внезапности, то, например, я уже лет десять говорю о неизбежности кризиса. Прогнозы же нынешнего появлялись и за год, и за два, и за три. Строго говоря, кризис – это одна из фаз экономического цикла. Например, заметили, что с середины ХХ века кризисы происходят раз в десять лет. В 1982 году тоже был экономический кризис, а в 1983 произошел подъем. Наша «перестройка», между прочим, во многом его следствие. По науке следующий кризис ожидался в 1992 году. Об этом много говорилось и писалось. Ждали, а он не пришел. Постепенно говорить о грядущем кризисе стало моветоном.  

И все потеряли бдительность. В то же время основания для кризиса были. Например, это финансовая политика США. Самым выгодным бизнесом современности  стало печатание долларовых банкнот. Торговля наркотиками, оружием и «живым» товаром по сравнению с этим – детский писк на лужайке. Себестоимость стодолларовой бумажки – 30 центов. Финансовые власти США безбожно злоупотребляли этим бизнесом, да и сейчас злоупотребляют.

– На международном уровне обсуждается возможность введения новой мировой валюты, контроля над долларовой эмиссией и перехода на мультивалютную систему.

– Первое воспринимается пока как несбыточная мечта. Второе как шутка. В особенности если представишь себе мировой центробанк, который, по идее, должен эту валюту выпускать. Что же касается третьего, то скорее всего так и произойдет. Во всяком случае, ясно, что вторая резервная валюта нужна. Вопрос в том, какая из нынешних способна ею стать. Евро? Очень сомнительно. Он сейчас в сложном положении. Его «валят» экономически слабые европейские страны типа Португалии, не говоря уже о «новых европейцах», от Венгрии до прибалтов. Германия уже начала роптать. Ей все тяжелее поддерживать евро. С Францией – то же самое.

– Рубль?

– Нет. Во-первых, экономика России крайне неустойчива и полностью зависит от цен на сырьевые ресурсы. Во-вторых, при нашей инфляции трудно найти желающих вкладывать свои средства в рубль.

– Значит…

– Вторая резервная валюта скорее всего будет называться «юань».

– В СМИ  разные «знаковые» фигуры  утверждают, что кризис – это чуть ли не катарсис. Можно-де вернуться к «реалиям и истинным ценностям» и т. п. В какой степени они правы?

Если эту точку зрения поддерживают люди, потерявшие работу или посаженные на урезанную зарплату, то эти «фигуры», может быть, правы. А если говорить серьезно, то кризис – явление многофакторное. Он с точки зрения экономики и «плохо», и «хорошо», и «удовлетворительно».

– Про «плохо» понятно, а что хорошо?

– Когда экономика достигает дна, промышленное оборудование дешевеет. А значит, можно переоснастить, например, завод, который стоит (попробуйте-ка остановить работающий на полную мощность!). А значит, в перспективе снизить себестоимость продукции. В нашей отечественной истории есть конкретный пример. Это индустриализация СССР, которая происходила в период Великой депрессии. Наш будущий противник – гитлеровская Германия – вовсю задешево продавала нам оборудование и промышленные технологии. То же можно сказать и о США. В результате СССР произвел столько вооружения, что стал победителем во Второй мировой войне.

– Вернемся в наши дни. Есть мнения, что неловкие действия федеральной власти усугубляют кризис для России.

– «Неловкие действия» власти всегда и везде все усугубляют. Полагаю очевидным положительным фактором то, что правительственные меры не позволили рухнуть нашей банковской системе, которая была очень к этому близка. Не согласен с теми, кто ставит в вину нынешним властям России, что те не провели диверсификацию экономики. Если исходить из реалий, а не благих пожеланий, то российская экономика не будет диверсифицирована, по крайней мере, еще в ближайшие 50 лет. Что, конечно, не означает, что диверсификацией вообще заниматься не надо.

С другой стороны, согласитесь, когда в одно и то же время один вице-премьер Правительства РФ объявляет, что кризис закончился, а другой предлагает готовиться ко второй волне кризиса, то такая невнятность настораживает. Но главная беда в России в настоящих условиях – коррупция. Не может экономика быть эффективной, если выигрывает не тот, у кого более низкая себестоимость и выше качество, а тот, кто быстрее и больше всех «занес кому надо».

– Как оценить антикризисные меры региональной власти с учетом опыта  прошедших десяти лет?

– Я уже говорил, что сейчас другой кризис. И стартовая площадка у него другая.  В 1998 году, как это ни парадоксально, региональной власти кое в чем было полегче. Имелось намного больше возможностей и способов для самостоятельного маневра. Например, в Пермской области уже вовсю практиковались клиринговые расчеты, в то время как в Москве этот вопрос еще только обсуждался.

Сейчас ситуация иная. Выстроена так называемая вертикаль власти. А значит, и поле для маневрирования стало несравнимо более узким. Можно, конечно, заниматься лоббингом, стучаться в правительственные чертоги. Тоже ничего плохого. Но возможности региональной власти в сфере экономической политики резко сократились, правда, на исчезли совсем. Выделю три кластера: АПК и пищевая промышленность; строительство и производство стройматериалов – лес и лесопереработка.  Если на другие отрасли влияние краевых властей минимально, то эти отрасли во многом зависят от политики региональной власти и способны существенно сократить последствия кризиса в регионе. 

«Деловое Прикамье», № 12 (378) 10 апреля 2009г.

13 апреля 2009

г. Москва (495) 225-87-15
факс: (495) 225-87-16
E-mail:main@a-econom.com
 

Подробная контактная информация

© Центр прикладной экономики, 2007-2011

Создание сайта Амадо
отказаться от рассылки
Разработка сайта: WebService